Я был на этой войне - Страница 79


К оглавлению

79

— Пошли вперед!

— Пошли, а то сейчас уроню! — кто-то взмолился.

— Что тебе надо?

— Мужики! Там наши подошли. Мы им канат уже перекинули.

— Канат — это хорошо. Если бы сейчас эту дрянь перекинуть, вот это тоже хорошо!

— Ладно, пошли живее.

— Стой!

— Что опять?

— Упал, а эта дрянь на голову сверху. Больно!!!

— Череп цел?

— Что ему будет?

— Пошли. Вперед.

Опять матерясь и проклиная эту тяжесть, мы тронулись. Наконец увидели, как на той стороне реки в свете фар суетятся люди. Наши. На-а-а-а-ши!!! Сил прибавилось. Все побежали вперед. Благо бежать было легко. Начался спуск к реке. Скользя по глине на разъезжающихся ногах, несясь под тяжестью долбаного столба, мы чуть не свалились в воду. Начали поднимать столб и перебрасывать его на другой берег. Тут уже и раненые подключились. Поднимали один конец столба и, подвигая, старались перекинуть на другой берег. Столб, тяжелый, как танк, перевешивался и падал в воду. Кое-как вытащили его, и снова. Холод, вода, ночь. С другого берега нас стали освещать фарами. Появились ориентиры. Из последних сил долбаный столб мы вытащили на свой берег и, уже раскачав его, перекинули другой конец его на тот берег. Адова работенка.

Началась переправа. Ботинки были перемазаны в глине. Ноги разъезжались на столбе. Если бы не канат, придуманный совместно с десантниками как перила, то купались бы в черной ледяной Сунже.

На НАШЕМ берегу нас встречали как родных. Каждый перешедший попадал в теплые, дружеские, родные объятия своих однополчан. Пришли разведчики, медики, связисты. Всего нас встречало человек пятьдесят, наверное. Разведчики перебрались на наш берег и помогли раненым перейти реку. Каждого из нас тут же укутывали, каждому наливали по полному стакану водки.

Кто-то плакал, кто-то смеялся. На меня напал ступор. Юрка скакал вокруг меня, как сумасшедший, и тормошил.

— Славка! Мы перешли! Мы выжили! Славка! Мы выжили!!! Мы сумели!!!

— Сумели, сумели, — я устало отмахивался от Юрки. — Успокойся же. Сейчас пойдем в кунг и нажремся.

— Точно!!! — шумел Юрка. — Нажремся. До зеленых соплей. И мордой в салат!

— Где ты салат найдешь, чудовище? — спросил я, вскарабкиваясь на броню БМП наших разведчиков.

Подошвы были перемазаны в речной глине, скользили. Я забрался только с третьей попытки. Может, и алкоголь с усталостью тоже сделали свое дело. Я наверху. У ствола. Счастлив. Никогда еще не был таким счастливым. И вся предстоящая жизнь казалась сказкой. Если выжил в таком аду, то разве может быть что-нибудь хуже? Если Бог вытащил меня из этого дерьма, то из другого и подавно вынет.

Вот и тронулись в путь. Алкоголь и усталость делали свое дело. Не обращая никакого внимания на тряску и судорожно вцепляясь на поворотах в броню, я дремал. Ушло чувство напряжения, страха. Страха, который точил все эти дни изнутри. Наступило успокоение на душе. Такого спокойствия внутри меня давно не было. Машина выскочила на какую-то широкую улицу, и я ощутил, как ветер начал холодить лицо.

Никто не разговаривал. Все молчали. Спасенные отходили от пережитого, а спасатели были переполнены чувством собственного достоинства. Постепенно я начал узнавать местность.

По моим прикидкам, осталось не больше пятнадцати минут езды. Удивляло одно — отсутствие блокпостов. Проехали брошенный окоп. Я обратился к разведчику, сидевшему рядом:

— Дружище, а где блокпосты?

— Никто толком не знает. Когда вернулись назад, то обнаружили, что наших «соседей» и след простыл. Остались одни. Духи обнаглели. Каждую ночь вылазки устраивают. В третьем батальоне двух часовых прошлой ночью вырезали. Работы хватит, если в госпиталь вас всех не отправят, — проорал в ответ разведчик.

Видимо, вид у меня был такой, что парень решил, будто я в госпиталь отправлюсь.

— Ты не знаешь, цел наш кунг с Пашкой?

— С Рыжим-то? Который караул в эшелоне напоил, когда ехали?

— Да.

— Жив. Никуда не делся. Он не верил, что вы с Юрием Николаевичем загнулись.

Я усмехнулся. Не хочет Пашка стирать наши носки и белье. А может, он и есть наш добрый талисман, берегущий нас с Юркой от беды? Кто знает, в каком качестве и как Господь посылает нам знак? А в госпиталь я не поеду. Кости целы, а контузия… Побольше водки, и все пройдет. Прорвемся!!!

Как будто приближался к родному дому, у меня начало колотиться сердце, когда колонна медленно въехала во двор уже до боли родного бывшего детского садика.

Подъехали к штабу, остановились. Все начали спрыгивать с брони. Кто был на КП, вышли нас встречать. На полуосвещенном крыльце стоял начальник штаба. Наш Сан Саныч. Рядом с ним незнакомый полковник. Наверное, наш новый комбриг. Позже разберемся, какой он мужик и командир.

Нас хлопали по спинам, обнимали. Принесли сигареты и водку. Не стесняясь ни нового командира, ни «старого» начальника штаба, все выпивали по пятьдесят — сто граммов водки, спирта. Началась разгрузка раненых. Сейчас доктора их осмотрят. Кого смогут, прооперируют на месте. Это самых тяжелых. А остальных отвезут на Ханкалу или на «Северный». А там уже раскидают по госпиталям необъятной России. Все, ребята, война для вас закончилась.

Сзади подошел Юрка и, похлопав по плечу, сказал:

— Идем, Слава, представимся Сан Санычу.

— Идем.

Мы подошли к Сан Санычу и, игнорируя незнакомого полковника, обратились к своему непосредственному командиру:

— Товарищ подполковник, майор Рыжов и капитан Миронов прибыли из… — мы не могли подобрать правильно, откуда же прибыли. На языке так и крутилось что-то язвительно-матерное.

79